i thought what i'd do was, i'd pretend i was one of those deaf-mutes.
грани эмоций - хрупкие и прозрачные, нежные, как крылья бабочки
и зачастую отправной точкой на пути к счастью встаёт вопрос - а что мне вообще нужно?
недоумение и растерянность сопутствуют поискам ответа, когда потребности меняются со временем
это уже не инфантильная жажда внимания -
под тяжестью взглядов хочется лишь исчезнуть
достаточно ли будет найти понимание, отклик в чужом сердце и разуме?
целесообразен ли вообще поиск родственной души, или это наивная романтическая мечта?
ведь с ума сходят по одиночке, и каждый - по-своему
или же настолько стал невыносим внутренний монолог, что хочется обратить всё своё я к заботе о другом человеческом существе?
во мне исчезло желание говорить, даже необходимость отвечать на формальности - в тягость
я могла бы часами слушать кого-то, выключая собственную мыслительную деятельность в стремлении познать, какие они - другие люди, вылезти из панциря навстречу равнодушно-жестокому свету мира, стирающему тени, устраняющему догадки и вопросы
но никто не хочет мне довериться...
и я понимаю, что это не более чем страх в очередной раз раскрыться зря, взбередить старые раны без гарантии заживления, вывернуться наизнанку и встретить лишь разочарование, как ребёнок, что ждёт своего Дня рождения как особого дня волшебства и сказки, а получает только торт с десятью свечами и смущённую улыбку матери...
и зачастую отправной точкой на пути к счастью встаёт вопрос - а что мне вообще нужно?
недоумение и растерянность сопутствуют поискам ответа, когда потребности меняются со временем
это уже не инфантильная жажда внимания -
под тяжестью взглядов хочется лишь исчезнуть
достаточно ли будет найти понимание, отклик в чужом сердце и разуме?
целесообразен ли вообще поиск родственной души, или это наивная романтическая мечта?
ведь с ума сходят по одиночке, и каждый - по-своему
или же настолько стал невыносим внутренний монолог, что хочется обратить всё своё я к заботе о другом человеческом существе?
во мне исчезло желание говорить, даже необходимость отвечать на формальности - в тягость
я могла бы часами слушать кого-то, выключая собственную мыслительную деятельность в стремлении познать, какие они - другие люди, вылезти из панциря навстречу равнодушно-жестокому свету мира, стирающему тени, устраняющему догадки и вопросы
но никто не хочет мне довериться...
и я понимаю, что это не более чем страх в очередной раз раскрыться зря, взбередить старые раны без гарантии заживления, вывернуться наизнанку и встретить лишь разочарование, как ребёнок, что ждёт своего Дня рождения как особого дня волшебства и сказки, а получает только торт с десятью свечами и смущённую улыбку матери...